"Триумф искусства и техники. Ни один корабль в мире не достигал еще такого!" Отзыв Чарльза Крампа о первом круге испытаний "Варяга". При волнение моря в 10 баллов крейсер "Варяг" показывает мировой рекорд для крейсеров своего класса по скорости - 24,59 узла.
подробнее...

Война и люди Участники РЯВ (Военная Энциклопедия Сытина) - 3
Всем привет! Если Высокое Собрание и Администрация Форума не против, то разрешите в этой теме продолжить представление Вашему вниманию статей с персоналиями участников Русско-Японской война 1904-1905 гг из Военной Энциклопедии иэдания товарищества Сытина. С искренним уважением, Нико Лаич.

Ответов - 11

НЕБОГАТОВ Николай Иванович, контр-адмирал. Командующий 3-й эскадрой Тихого океана, сдавший японскому флоту 15 мая 1905 г., на следующий день после Цусимского боя, окруженные превосходными силами неприятеля броненосцы «Император Николай I, «Адмирал Сенявин, «Генерал-адмирал Апраксин и «Орел, приговоренный за это военно-морским судом, вместе с командирами названных кораблей, к смертной казни, каковое наказание, по ходатайству суда, было заменено Государем Императором заточением в крепости на 10 лет, с лишением чинов и исключением из службы. Сдача отряда произошла при следующих обстоятельствах. В бою 14 мая сильно пострадал только броненосец «Орел, в который попало до 100 снарядов, разрушивших все надстройки, разбивших гребные суда и причинивших кораблю много серьезных пробоин; из личного состава на нем было убито 2 офицера и 25 нижних чинов, ранены 11 офицеров и 64 нижних чинов, в том числе смертельно командир броненосца капитан 1-го ранга Юнг; артиллерия «Орла была сильно повреждена. Флагманский броненосец «Император Николай Iполучил несколько пробоин, потерял часть шлюпок и одно 12-дюймовое орудие. Броненосец «Адмирал Сенявин не потерпел никаких повреждений и не имел потерь в личном составе, а броненосец «Генерал-адмирал Апраксин имел лишь незначительные повреждения, нижнего чина убитым и 10 ранеными. Приняв около 6 часов вечера 14 мая командование над разбитой эскадрой, адмирал Небогатов пошел во главе ее на броненосце «Император Николай I. Ночью, следовавшие за ним корабли подвергались неоднократным атакам неприятельских миноносцев, офицеры и команды, утомленные напряжением предшествовавших дней, неложились спать. К утру в составе отряда, шедшего соединено в Японском море на NO, оставались 4 упомянутых выше броненосца и крейсер «Изумруд, остальные корабли погибли ночью, отстали или отделились от главных сил. С рассветом 15 мая на горизонте, позади левого траверза отряда, показались дымки. Посланный на разведку «Изумруд донес по возвращении, что это суда неприятельского флота. Осведомившись сигналом о повреждениях своих судов, Небогатов приказал пробить боевую тревогу. Около 8 часов утра ясно обрисовались неприятельские суда, а к 10 часам часть их опередила отряд; число японских судов, окружавших его, достигало 28, причем, насколько об этом можно было судить на большом расстоянии (свыше 60 кабельтовых), суда неприятельского флота мало потерпели во время боя. Безвыходное положение отряда, состоявшего из 3 устарелых судов и 1 совершенно избитого новейшего броненосца, было очевидно для офицеров и нижних чинов, но те и другие готовились к последнему бою, когда на флагманском корабле взвились белый флаг и сигнал о сдаче, поднятые по приказанию Небогатова. Собрав офицеров своего корабля, адмирал объявил им о принятом решении. Командир броненосца, капитан 1-го ранга Смирнов, поддерживал адмирала, остальные молчали, и лишь несколько младших офицеров высказывались весьма нерешительно за бой. В это время неприятель открыл огонь с расстояния около 50 кабельтовых. Небогатов приказал не отвечать на выстрелы, несмотря на начавшиеся попадания во флагманский корабль. Когда эти попадания участились, на броненосце были спущены стеньговые флаги и поднят сигнал о сдаче. С броненосца «Орел были сделано 2 выстрела, но когда разобрали поднятые на флагманском корабле флаги, огонь был прекращен и сигнал отрепетован по приказанию командовавшего броненосцем старшего офицера, капитана 2-го ранга Шведе. Броненосцы «Сенявин и «Апраксин также отрепетовали сигнал о сдаче по приказанию своих командиров, капитанов 1-го ранга Григорьева и Лишина. На всех этих судах раздавались протесты некоторых офицеров и нижних чинов, были разговоры о том, чтобы взорвать и затопить свои корабли, но протесты не шли дальше слов, и даже попытки команды испортить орудия были остановлены командирами и старшими из офицеров. Один крейсер «Изумруд, разобрав сигнал, дал полный ход и скрылся, преследуемый неприятельскими судами. ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
НЕБОГАТОВ Николай Иванович, контр-адмирал. (ПРОДОЛЖЕНИЕ) "Военный совет не был собран ни на одном из сдавшихся кораблей, командиры которых, вызванные на флагманский корабль, были извещены адмиралом Небогатовым о состоявшейся сдаче отряда. В 11 часов утра на все броненосцы прибыли японские офицеры и команда, а наши команды были переведены на неприятельские суда и доставлены в Сасебо. Когда весть о сдаче отряда пришла в Россию, Небогатов и командиры броненосцев «Николай I, «Сенявин и «Апраксин были исключены Высочайшим приказом из списков флота с лишением чинов; вместе с тем по этому делу было назначено предварительное следствие, по окончании которого Небогатов, офицерские чины его штаба, командиры и офицеры всех четырех сдавшихся броненосцев, за исключением только тяжелораненых в бою 14 мая 1905 г. и потому неспособных, по мнению следственной комиссии, принять участие в сдаче, были преданы военно-морскому суду. Всем подсудимым было предъявлено обвинение по 279 статье военно-морского устава о наказаниях, причем в отношении Небогатова, командиров трех броненосцев и командующего броненосцем «Орел указана одна эта статья (о сдаче эскадры, отряда или корабля неприятелю или заключении с ним капитуляции, «не исполнив своей обязанности по долгу присяги и согласно с требованиями воинской чести и правилами морского устава), а в отношении всех остальных офицеров в выводах обвинительного акта приведены еще статьи 12 и 14 уложения о наказаниях уголовных и исправительных, трактующие об участии в преступлении, учиненном несколькими лицами без предварительного их на то согласия. Заседание особого присутствия военно-морского суда Кронштадтского порта в Санкт-Петербурге продолжалось 22, 23, 24, 25, 27, 28, 29 и 30 ноября и 1, 4, 5, 7, 8, 9 и 11 декабря 1906 г. в составе председателя, члена главного военно-морского суда генерал-лейтенанта Бабицына, военно-морского судьи подполковника Эйкара, двух вице-адмиралов (Синдерсен и Зеленой) и двух контр-адмиралов (Молас и Невинский), обвинителя - товарища главного военно-морского прокурора генерал-майора Вогака и двух помощников секретаря. Ввиду многочисленности подсудимых (77) и их защитников (31) суд происходил в помещении Крюковских казарм. Большая часть подсудимых не признала себя виновными. Небогатов, также отрицавший свою виновность, объяснил сдачу полной невозможностью успешного сопротивления превосходным силам неприятеля и нравственной недопустимостью бесцельного принесения в жертву более 2 000 жизней, вверенных ему родиной; при этом Небогатов ссылался на 354 статью морского устава, допускавшую сдачу, когда все средства обороны исчерпаны. Было допрошено свыше 100 свидетелей и оглашено почти столько же показаний; большинство свидетелей – нижние чины. После повторных ходатайств защиты во время судебного следствия был вызван и допрошен в качестве свидетеля вице-адмирал Рожественский, показания которого возбудили всеобщий интерес и явились центральным пунктом следствия. На вопрос защиты, не испортился ли тотчас по выходе из России рулевой привод на броненосце «Николай I, свидетель ответил, что рулевой привод у него портился раз 50. Указав, что наши комендоры до войны обучались стрелять на 25-30 кабельтовых, причем только 5% сами стреляли, а остальные смотрели, бывший командующий эскадрой объяснил плохую стрельбу своих судов при Цусиме падением духа после первого поражения. Но особенно характерны были его ответы на вопросы защиты о значении 68 статьи военно-морского устава о наказаниях (невменение подчиненным в вину преступного деяния, совершенного во исполнение приказания начальника, за исключением лишь случаев, когда начальник приказывает нарушить присягу и верность службы или совершить деяние, явно преступное). Высказав свое убеждение, что первыми и единственными виновниками сдачи являются командующие эскадрами, а остальные обвиняемые сидят на скамье подсудимых «по недоразумению, ибо «закон считает ответчиком начальника, адмирал на вопрос прокурора, обязаны ли подчиненные повиноваться начальнику, предписывающему им деяние явно преступное, ответил: «Обязаны исполнить мое приказание, так как подчиненные не могут оценить надлежащим образом всех соображений начальника. И вслед за этим сам свидетель пояснил свой взгляд следующими словами, обращенными к прокурору: «Позвольте задать вопрос. Если бы, например, при отступлении под Ляояном воинской части отказались отступать, они, по мнению господина прокурора, поступили бы правильно? Отступление могло ведь входить в дальнейшие планы главнокомандующего, а подчиненным оно могло казаться незаконным? " ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
НЕБОГАТОВ Николай Иванович, контр-адмирал. (ПРОДОЛЖЕНИЕ) "Председатель не допустил ответа прокурора на этот вопрос, но свидетель еще раз подтвердил свой взгляд, ответив на заданный ему тотчас же после этого инцидента вопрос защиты, считает ли он, что и незаконные на вид приказания должны исполняться подчиненными, коротким «да. И как бы подчеркивая еще раз свое убеждение, что воинская дисциплина должна быть выше законности, адмирал на вопрос защиты, как бы он поступил, если бы на его приказание отступать или сдаться мужественный офицер стал увлекать команду не повиноваться, ответил так же решительно: «Я бы его застрелил. Кроме адмирала Рожественского, защита несколько раз заявляла ходатайство о допросе в качестве свидетелей, по вопросу о состоянии до похода сдавшихся судов, морского министра адмирала Бирилева, заведовавшего их вооружением в Порту Императора Александра III, и председателя морского технического комитета адмирала Дубасова, обратившего внимание командующих отходящими из России судами на их недостаточную остойчивость. В этих ходатайствах суд отказал защите, равно как и в просьбе об оглашении некоторых документов, и в том числе письма адмирала Бирилева, устанавливающих технические свойства судов отряда Небогатова. В обвинительной речи прокурор указал, что привлечение в качестве соучастников сдачи всех офицеров отряда основывалось на следующих соображениях: в силу 354 статьи морского устава каждый офицер на корабле является необходимым членом военного совета, без созыва которого корабль не может быть сдан. Видя приготовления к сдаче, каждый офицер, на основании 68 статьи военно-морского устава о наказаниях, обязан обсудить, происходит ли она при дозволенных законом условиях, и если сдача незаконна, не должен исполнять приказаний начальника, направленных к ее осуществлению. Исполняя в этом случае такие (незаконные) приказания, офицер совершает преступление превышения власти; если же роль его сводится к простому непротивлению, то он допускает бездействие власти. По смыслу же 146 статьи военно-морского устава о наказаниях, дозволивший себе превышение или бездействие власти с намерением попустить преступление, наказывается как участник такового; отсюда привлечение всех офицеров отряда, кроме тяжко раненных, по 279 статье военно-морского устава о наказаниях и 12 и 14 статьям уложения о наказаниях. Наряду с такой конструкцией обвинения, объяснявшейся необходимостью ослабить впечатление показания свидетеля адмирала Рожественского, прокурор находил, что привлечение к делу всех сдавшихся офицеров желательно в интересах самих обвиняемых, дабы дать им возможность реабилитироваться, снять с себя тень подозрения. Толкуя далее 354 статью военно-морского устава, прокурор путем исторического исследования выводил, что сдача допустима только тогда, когда не осталось и «зерна пороха и сопротивление, таким образом, совершенно невозможно. При всяком другом взгляде на сдачу легко стать на скользкий путь. Заканчивая свою речь, обвинитель требовал осуждения, кроме Небогатова, всех командиров сдавшихся судов и только тех 11 офицеров, которые, по мнению прокурора, сознательно приложили руку к опозорившей флот сдаче. Приговор суда должен доказать, что малодушие воина не может оправдываться, а тем более прикрываться чувством человеколюбия, так же, как воин, ссылаясь на слепое повиновение, не должен быть послушным орудием в руках преступного начальника. Защита Небогатова настаивала на том, что сдача отряда произошла при условиях невозможности сопротивления неприятелю, когда все средства такового были исчерпаны и дальнейшая борьба являлась актом безумия, а со стороны начальника отряда – и бесполезной жестокостью в отношении подчиненных ему команд. Защита командиров и офицеров сдавшихся судов доказала неприменимость к ним 279 статьи военно-морского устава о наказаниях одновременно с командующим отрядом, как и вообще юридическую необоснованность обвинения, подробно, как и прокурор, останавливаясь на анализе фактического положения почти беззащитных судов утром 15 мая 1905 г. " ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТ
НЕБОГАТОВ Николай Иванович, контр-адмирал. ОКОНЧАНИЕ В последнем слове Небогатов объяснил невозможность выхода, указанного в речи обвинителя, - пересадить команды на одно из судов отряда и затопить остальные – недостатком времени, гребных судов и близостью неприятеля, а также просил ходатайства суда за нижних чинов отряда, исключенных со службы без всякого суда. Суд признал виновными: дворянина Небогатова, бывших командиров броненосцев «Император Николай I, «Адмирал Сенявин и «Генерал-адмирал Апраксин, дворян Смирнова, Григорьева и Лишина в том, что первый сдал неприятелю вверенный ему отряд, а остальные – вверенные им корабли, хотя они и имели возможность защищаться; признав для всех 4 лиц уменьшающими вину обстоятельствами прежнюю беспорочную службу, крайнее физическое утомление после 3-месячного блестяще исполненного перехода и угнетенное состояние духа, вызванное боем, бывшим накануне, на основании части 2-й статьи 279 книги XVI Свода морских положений, суд приговорил всех вышеупомянутых лиц к смертной казни, но вместе с тем ходатайствовал перед Государем Императором о замене этого наказания заточением в крепости каждого на 10 лет. Из остальных обвиняемых суд признал виновными флаг-капитана и старших офицеров сдавшихся судов, кроме броненосца «Орел, в попустительстве сдаче, приговорив их, ввиду вышеизложенных уменьшающих вину обстоятельств, к заключению в крепости: первого на 4 месяца, двоих на 3 месяца и одного на 2 месяца. Признав доказанным, что сдача броненосца «Орел последовала при обстоятельствах, указанных в статье 354 морского устава, суд признал командовавшего этим броненосцем капитана 2 ранга Шведе и всех его прочих офицеров в сдаче невиновными. Относительно остальных офицеров отряда суд признал, что они не нарушали долга службы и присяги, а потому на основании пункта 1 статьи 825 военно-морского судового устава постановил считать их по суду оправданными. 25 января 1907 г. приговор этот был Высочайше конфирмован. Процесс Небогатова повлек за собой существенное изменение в редакции 68 статьи военно-морского устава о наказаниях и 354 статьи морского устава (книги 16 и 10 Свода морских положений). Литература: Официальный отчет по делу о сдаче 15 мая 1905 г. неприятелю судов отряда бывшего адмирала Небогатова, приложенный к № 11 «Морского Сборника за 1907 г. Родился 20 апреля 1849 г. Контр-адмирал (6 декабря 1901 г.). Пленен японскими властями 15 мая 1905 г., 24 сентября этого же года «на честное слово отпущен на свободу и в тот же день передан французскому консулу для возвращения на Родину. Награжден орденом св. Анны 2-й степени (1892), св. Владимира 3-й степени (1899), св. Станислава 1-й степени (1903), иностранным орденом. Умер в 1922 г. в Москве.
БИЛЬДЕРЛИНГ Александр Александрович, барон, генерал от кавалерии, член военного совета. Числится в списках Генерального штаба и 12-го драгунского Стародубовского полка. Родился в 1846 г. Окончил Пажеский Е.И.В. корпус с занесением на мраморную доску. 12 июня 1863 г. произведен в корнеты Кавалергардского Е.В. полка. Пройдя курс Николаевской академии Генерального штаба, в 1870 г. переведен в Генеральный штаб; нес службу в штабе Киевского военного округа и в военно-ученом комитете Главного штаба; 2 года был начальником Тверского кавалерийского юнкерского училища. В начале русско-турецкой войны Бильдерлинг назначен командиром 12-го драгунского Стародубовского полка. 12-я кавалерийская дивизия, перейдя Дунай, следовала в авангарде на Рущук. Быстрым движением, вслед за отступавшим противником, полк Бильдерлинга 23 июня 1877 г. занял г. Белу с боя и удерживался там более суток до подхода 1-й бригады 33-й пехотной дивизии. Своевременное занятие Белы имело большое стратегическое значение. 25 июня полк занял деревню Дольний-Монастырь, а казаки продвинулись до деревни Обретеник. 26 июня к вечеру оттуда послышались орудийные выстрелы. Стародубовцы по тревоге поднялись с бивака и на рысях двинулись на выстрелы. 12-й казачий полк с Донской батареей уже несколько часов удерживал позицию в 3 верстах. С появлением драгун турки отступили по всей линии. В августе Бильдерлинг со своим полком разведывал работы по возведению укрепленного лагеря у Разграда. 24 августа, в бою у Кацелево, Бильдерлинг с 3 эскадронами драгун прикрывал наш левый фланг, откуда неприятель мог обойти не только Кацелево, но и главную позицию у Аблавы, а затем ему открывался путь на Белу – главную квартиру Рущукского отряда. Турки начали спешиваться, когда 1 эскадрон драгун, спешившись, закрыл путь к охвату левого фланга, а 2 эскадрона и 3 сотни Бильдерлинга бросились в атаку и, врезавшись в стоявшую на месте турецкую конницу, нанесли ей огромные потери. В делах 5 и 7 ноября полки 12-й кавалерийской дивизии сыграли важную роль, блестяще исполнив назначение кавалерии. 8 ноября Бильдерлинг доставил в штаб Рущукского отряда подробные сведения о составе и численности противника, а также о намерениях его атаковать наши позиции у Мечки и Трестеника с целью отбросить нас за Янтру, овладеть Батинским мостом на Дунае и действовать на сообщении русской армии. Благодаря этим сведениям в XII корпусе все распоряжения были отданы заблаговременно, и войска, сосредоточившись на укрепленных позициях, стояли в ожидании боя. 14 ноября 1-я бригада 12-й кавалерийской дивизии, став между Мечкой и Трестеником, связала левый фланг позиции с центром и остановила турецкую кавалерию, направленную в этот промежуток. В 11 часов утра Бильдерлингу приказано было с 3 эскадронами драгун идти во главе Одесского пехотного полка и 5 батарей, направленных от Трестеник на Пиргос, во фланг туркам, атаковавшим Мечку. Бильдерлинг атаками и огнем остановил наступление противника. В 20-х числах ноября Бильдерлинг снова дал ценные сведения о намерениях турок, и 30 ноября Стародубовцы еще раз приняли деятельное участие в бою, закончив его преследованием. Бильдерлинг оставался в Рущукском отряде, принимая участие во всех его действиях до заключения Сан-Стефанского договора. В 1878 г. Бильдерлинг был назначен исполняющим должность начальника Николаевского кавалерийского училища, с зачислением в списки Стародубовского полка, и по производстве в чин генерал-майора был утвержден в этой должности. В 1890 г. назначен состоящим сверх штата при главном управлении военно-учебных заведений, а в 1891 г. помощником начальника Главного штаба, с 1898 г. состоял членом военно-ученого комитета, 14 июля 1899 г. назначен командиром XVII армейского корпуса. 21 мая 1903 г. Всемилостивейше дозволено потомственно пользоваться баронским титулом. ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТ
БИЛЬДЕРЛИНГ Александр Александрович, барон, генерал от кавалерии, член военного совета. (ОКОНЧАНИЕ) В 1904 г. Бильдерлинг прибыл с корпусом на театр военных действий. Здесь командующий армией дал ему указания по подготовке к предстоящей горной войне и обещал немедленно присоединить к корпусу 2-ю бригаду 35-й пехотной дивизии, временно оставленную в Хайчене, а всему корпусу дать назначение стратегического резерва. Но на следующий же день началось раздергивание частей, и через 2 недели в распоряжении командира корпуса осталось всего 2 полка. 18 июля 1904 г. Бильдерлинг назначен начальником восточного отряда, в составе III Сибирского, X и XVII армейских корпусов, занимавших растянутую укрепленную позицию под Ляндянсяном и Анпином до левого берега Тайдзыхе. 24 июля командующий армией, предполагая принять бой под Ляояном, предписал генералу Бильдерлингу не ввязываться в бой с противником, удерживать по возможности Ляндянсянскую, Анпинскую и Айсяндзянскую позиции, чтобы выиграть время для возведения укреплений и подхода подкреплений. Но уже 11 августа генерал Куропаткин изменил намерение и решил дать бой на Ляндянсянской и Аннинской позициях. 15 августа, после боев под Ляндянсяном и Анпином, восточный отряд, отойдя на укрепленные позиции под Ляояном, был расформирован, и генерал Бильдерлинг снова вступил в командование XVII корпусом. 16 августа корпус был переведен на правый берег Тайдзыхе; с этого дня по 21 августа войска корпуса беспрерывно дрались под Ляояном, причем пришлось выдержать особенно тяжелый бой под Сыквантунем и за обладание Нежинской сопкой. 14 сентября Бильдерлинг был назначен начальником западного отряда в составе V Сибирского, X и XVII армейских корпусов. 22 ноября западный отряд был расформирован, и 1 декабря генерал Бильдерлинг вступил в командование XVII корпусом, оставаясь в этой должности до 30 января 1905 г., когда вступил во временное командование 3-й армией и участвовал во главе ее в Мукденских боях. Вернувшись к командованию XVII корпусом 20 апреля, барон Бильдерлинг с 15 сентября 1905 г. вступает в командование 2-й армией и остается в этой должности до 20 декабря. 4 ноября 1905 г. генерал Бильдерлинг назначен членом военного совета. Из литературных и художественных трудов генерала Бильдерлинга известны: «Пособие для военных разведок, по указаниям Драгомирова; «Вооруженные силы Германии (издание военно-ученого комитета); «Иппологический атлас; «Просветители России. Барон Бильдерлинг создал Лермонтовский музей в Николаевском кавалерийском училище, и составил каталог музея. Кроме боевой и военно-научной деятельности, барон Бильдерлинг известен своими произведениями в области искусства. Проектировал памятники: а) Пржевальскому (сооружены в городе Пржевальске на озере Лоб-Нор и в Александровском саду в Санкт-Петербурге); б) Корнилову – на Малаховом кургане; в) Нахимову – у Графской пристани в Севастополе; г) Тотлебену – на 4-м бастионе в Севастополе; д) Коменданту Келину – в Полтаве и ж) на могиле шведских воинов в Полтаве. Умер 12 июля 1912 г. в Петербурге, похоронен на Новодевичьем кладбище. Некролог: «Русский инвалид, 1912. № 154; «Санкт-Петербургские ведомости, 1994. 29 апреля. Литература: «Столетие военного министерства – памятка о членах военного совета; «История Стародубовского драгунского полка; «Стародубовские драгуны в Рущукском отряде – «Военный Сборник, 1879г., № 6 и 7; «История русско-японской войны 1904-05 гг.; «Переписка генерала барона Бильдерлинга с командующим Манчжурской армией и обоими главнокомандующими.
АНИСИМОВ Константин Андреевич, генерал-лейтенант. Герой Деве-Бойну (1877 г.) и китайского похода (1900 г.). Родился в 1850 г. По окончании Тифлисского пехотного юнкерского училища, в 1874 г. произведен в прапорщики в 156-й пехотный Елизаветпольский полк, в котором и прослужил обер-офицером около 20 лет. В турецкую войну 1877-78 гг. подпоручик Анисимов явился одним из видных героев-Елизаветпольцев: в сражении при Деве-Бойну он с 15-ю нижними чинами овладел двумя орудиями. За этот подвиг он получил орден св. Георгия 4-й степени. За другие отличия в ту же войну Анисимов получил еще 3 боевые награды: ордена св. Анны 4-й и 3-й степеней и св. Станислава 2-й степени с мечами. После 12-летнего командования ротой Анисимов в 1892 г. был произведен в подполковники, с назначением командиром 1-го батальона 12-го Восточно-Сибирского стрелкового полка, а в 1893 г. – в полковники, получив в командование тот же полк. В 1900 г., когда державами, ввиду вспыхнувшего враждебного европейцам боксерского движения и бессилия китайского правительства, было признано неотложным направить в Китай особые отряды, Анисимов был сделан начальником 1-го эшелона (2 батальона, 4 орудия, взвод сапер, взвод казаков, всего до 2.000 человек) нашего экспедиционного отряда в Печилийскую провинцию. Высадившись 1 июня в Тонгку, Анисимов немедленно со своим отрядом, к которому присоединили десант с 5-ти наших кораблей, выступил в Тяньцзиню, находившемуся в тяжелом положении: боксеры уже жгли здания в китайской части города и угрожали европейскому сеттльменту. Своевременное прибытие Анисимова избавило европейцев от резни; нападения мятежников были дважды отбиты с большим успехом. Между тем скопища боксеров возрастали, и уже 2 июня отряд Анисимова был отрезан от сообщения с морем и лишен возможности получить какую-либо помощь. Невозможность оставить на произвол судьбы до 2.000 европейцев и свыше 400 женщин и детей побудила Анисимова принять твердое решение обороняться до подхода выручки. Несмотря на неблагоприятные условия обороны (поселок занимал несколько верст и был стеснен китайским городом, переполненным мятежниками), Анисимов сумел продержаться в Тяньцзине с 4 до 10 июня, находясь под непрерывным огнем китайских крепости, и полевых орудий и пехоты. В трудные минуты Анисимов лично являлся в опаснейшие места и подавал образец хладнокровной распорядительности и неустрашимости. Все усилия превосходных сил китайцев раздавить наш маленький отряд были безрезультатны. Не ограничиваясь пассивной обороной, Анисимов не один раз делал вылазки, причем 10 июня 12-му Восточно-Сибирскому стрелковому полку удалось захватить 6-дюймовое орудие, более всего вредившее отряду, и несколько полевых. 11 июня на выручку отряда Анисимова пришел из Таку отряд генерала Стесселя. Своей упорной обороной Тяньцзиня Анисимов оказал неоценимую услугу всем экспедиционным отрядам, получившим возможность направить свои усилия на спасение бывшего в критическом положении отряда Сеймура и на освобождение миссий в Пекине. За свой подвиг Анисимов был награжден золотым оружием и произведен в генерал-майоры, с назначением начальником 2-й Восточно-Сибирской стрелковой бригады, и с зачислением в списки полка. В 1904 г. он был назначен начальником 2-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии, в 1906 г. награжден орденом св. Анны 1-й степени и в конце 1908 г. вышел в отставку. Литература: «Военный Сборник 1900 г., № 11 и 12, «Обзор действий русских войск при подавлении мятежа в Китае, «Наши герои на Дальнем Востоке, вып. I, Спб., 1901 г.
АНТАЕВА Александра Николаевна, одна из самых энергичных и горячих деятельниц Общеземской организации по оказанию помощи больным и раненым воинам нашим во время русско-японской войны 1904-1905 гг. Помещица Воронежской губернии, она намечена была в соединенном заседании Воронежской губернской земской управы и исполнительной комиссии на пост уполномоченного Воронежского земского санитарного отряда. Соглашаясь подвергнуться баллотировке, Антаева заявила: «Если комиссия и губернская земская управа не найдут личности более энергичной и способной для исполнения обязанностей уполномоченного земства Воронежской губернии, то я, конечно, согласна буду поехать на Дальний Восток в качестве уполномоченной. Получать же на свое содержание денег не хочу, так как опасаюсь, что на щедрое содержание уполномоченных и на формирование врачебных продовольственных отрядов может быть истрачена довольно значительная сумма денег, а на помощь больным и раненым воинам останется очень мало. Избранная уполномоченной Воронежского земского санитарного отряда, Антаева широко развернула его деятельность на театре войны в Маньчжурии, проявив большую самостоятельность, настойчивость в достижении поставленных отряду целей и большое личное самоотвержение, свидетельствовавшее о горячем и чутком сердце. Вот некоторые факты ее деятельности: очень остро стоял одно время вопрос об эвакуации больных и раненых из переполненных ими госпиталей и лазаретов. За разрешением на эвакуацию требовалось обращаться в Ляоян, откуда санитарные поезда шли всегда переполненными; нужно было сдавать больных во время прохода поезда в Ляоян, чтобы захватить своевременно места в нем. Это, однако, далеко не всегда удавалось. В конце июля 1904 г., во время совершенного переполнения Воронежского лазарета, на просьбу Антаевой об эвакуации, получено было распоряжение отправить больных в товарных вагонах, прицепив их к санитарному поезду. Антаева решительно против этого запротестовала. «От такого варварского способа отправки, – пишет она в своем дневнике, – я отказалась и просила прислать санитарный поезд, приспособленный к перевозке больных, а не заставлять сваливать больных на голый грязный пол вагона, что тут постоянно практикуют. Протест ее был уважен, и 3 августа санитарный поезд принял всех больных Воронежского лазарета, предназначенных к эвакуации. Но спустя 2-3 дня лазарет опять оказался переполненным. Санитарные поезда, шедшие в Ляоян, решительно отказывались принимать больных. Тогда Антаева едет в Ляоян и путем личных объяснений с начальником санитарной части армии, генералом Треневым, добивается не только приказа дать Воронежскому лазарету нужное число вагонов под больных, но и циркулярные распоряжения всем комендантам санитарных поездов принимать от Воронежского лазарета не менее 20 больных. Узнав от китайцев, после Ляоянского сражения, что в районе станции Янтай и Янтайских копей, где 20 августа в гаоляне расстреляна была японцами 54-я пехотная дивизия (генерала Орлова), остались раненые, Антаева принялась энергично хлопотать о посылке туда санитарного отряда, чтобы «узнать про раненых и подобрать их. Однако главный уполномоченный Красного Креста С.В. Александровский не согласился подвергать отряд опасности на основании непроверенных слухов. Антаева попыталась было сформировать такой отряд самостоятельно, но Александровский решительно воспротивился и этому. Тогда Антаева заявила, что «все могут не ехать, но она одна все-таки уйдет в Янтай. ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТ
АНТАЕВА Александра Николаевна, одна из самых энергичных и горячих деятельниц Общеземской организации по оказанию помощи больным и раненым воинам нашим во время русско-японской войны 1904-1905 гг. ОКОНЧАНИЕ "И действительно, 29 августа, до восхода солнца, она пошла одна пешком в Янтай (40 с лишком верст). До станции Шахе ей попадались еще наши войска, расположенные вблизи железной дороги, от Шахе же, на протяжении 8 верст, она никого уже не встречала и шла с явной опасностью быть захваченной японцами или мародерами-хунхузами. На 9-й версте от Шахе она наткнулась на пост оренбургских казаков из отряда генерала Грекова, а еще далее – на уральских казаков из отряда генерала Мищенко. Со взводом последних она и отправилась на станцию Янтай. Оказалось, что действительно много раненых осталось в поле, в гаоляне, но их разыскивали и подбирали разъезды генерала Мищенко. Убедившись в Янтае своими глазами, что раненых там нет, Антаева вернулась в Мукден. «Поступок госпожи Антаевой, – пишет историк Общеземской организации, – пересуживался на разные лады. Конечно, остается неясным, каких раненых госпожа Антаева предполагала найти на станции через 8 дней после битвы. Но если считаться лишь с субъективными побуждениями ее, а также устранить вопрос о форме, в которую вылилось ее намерение, ей нельзя отказать не только в смелости, но даже в героизме. «Иначе взглянул на это дело Александровский, – прибавляет он. По его настоянию Антаева была отозвана в Харбин и скоро покинула театр военных действий и поле своей самоотверженной и энергичной деятельности на пользу страждущих воинов. (Т. Полнер «Общеземская организация на Дальнем Востоке, т. I). Получив по наследству, еще совсем юной, крохотное именьице, заброшенное в глухой степи Воронежской губернии, она поселилась в нем, чтобы полученное образование и недюжинную свою энергию отдать прогрессивному ведению собственного небольшого хозяйства и полезной деятельности среди крестьян. Организовала в 1891-1892 гг. группу, содействовавшую переселению голодающих крестьян из Воронежской губернии в Сибирь. Литература: Сабашников М.В. «Воспоминания, М.: Книга. 1988. С. 188-189, 470."
Здравствуйте, коллеги. Прошу принять новичка в "каюткомпанию". Обязуюсь сильно не нудничать, хоть и начинаю общение с просьбы: Меня интересует судьба офицера, пережиышего эту войну. Это мой дед. По рассказам бабушки, он был на 2й эскадре(?) (на "Орле"(?)), в Цусимском бою попал в плен. О его звании знаю только что Германскую войну встретил в Питере каперангом Гвардейского экипажа. Живым я его не видел, а бабушка обвенчалась с ним во время революций и военными вопросами не интересовалась. В оккупации в Одессе пропали (украдены румыном) все ордена деда, пистолет и послужной список. Остались только кортик, несколько фотографий и альбом с вырезками о Германской войне. Пишу Вам в надежде, что Вы могли встретить в воспоминаниях или архивах упоминание о нем. Его имя Тросницкий Николай Александрович. P.S. С прошедшим Праздником Победы! С уважением, Борис Акопов.
Здравствуйте, коллеги. Прошу принять новичка в "каюткомпанию". Обязуюсь сильно не нудничать, хоть и начинаю общение с просьбы: Меня интересует судьба офицера, пережиышего эту войну. Это мой дед. По рассказам бабушки, он был на 2й эскадре(?) (на "Орле"(?)), в Цусимском бою попал в плен. О его звании знаю только что Германскую войну встретил в Питере каперангом Гвардейского экипажа. Живым я его не видел, а бабушка обвенчалась с ним во время революций и военными вопросами не интересовалась. В оккупации в Одессе пропали (украдены румыном) все ордена деда, пистолет и послужной список. Остались только кортик, несколько фотографий и альбом с вырезками о Германской войне. Пишу Вам в надежде, что Вы могли встретить в воспоминаниях или архивах упоминание о нем. Его имя Тросницкий Николай Александрович. P.S. С прошедшим Праздником Победы! С уважением, Борис Акопов.