"Триумф искусства и техники. Ни один корабль в мире не достигал еще такого!" Отзыв Чарльза Крампа о первом круге испытаний "Варяга". При волнение моря в 10 баллов крейсер "Варяг" показывает мировой рекорд для крейсеров своего класса по скорости - 24,59 узла.
подробнее...
Лампа накаливания 10 вт е27 белт лайт.
Русско-турецкие войны Герои русско-турецкой войны 1877-78 гг.
О людях и их подвиге.

Ответов - 18

Начать хочется с ней... Юлия Петровна Вревская.
Уважаемый Georg-L. О Вревской можно книгу написать(хватило бы таланта, иначе - лучше и не браться) НО, по-моему, есть и книга, и даже фильм. А всего,что можно написать о ней в пределах форума - маловато будет. С уважением
сарычев пишет: О Вревской можно книгу написать Судя по тому, что я ничего о ней не знаю - к флоту она не имела никакого отношения? Видимо сестра милосердия при армейском полевом госпитале?
Ну что, так никто и не подскажет кто такая Юлия Петровна Вревская, и чем прославилась?
grosse пишет: Судя по тому, что я ничего о ней не знаю - к флоту она не имела никакого отношения? Видимо сестра милосердия при армейском полевом госпитале? В общем - да. А прославилась тем, что сов. добровольно и без всякой прагматической причине стала сестрой милосердия, не смотря на очень высокопоставленном своем положением (в 1860-1870 была свитской дамой Е.И.В. Императрицы Марии Александровны) , при том проявляя незаурядной заботы за больных и раненых, не щадя себя, из-за чего и заболела тифом и скончилась. Кстати - баронесса. Дочь командующего Отдельной резервной кавалерийской дивизии, генерал-лейтенанта Петра Евдокомовича Варпаховского (около 1791-18.2.1868) и Каролины Ивановны, урожденной Блех (около 1805-1870). Родилась 25 января 1838 в одном из кавалерийских округов Новороссийских военных поселений, умерла 24 января (2 февраля) 1878 в г. Бяла в Болгарии от тифа, похоронена у православного храма в том же городе. Воспитанница Императорского Воспитательного общества благородных девиц; в 1860-1870 была свитской дамой Е.И.В. Императрицы Марии Александровны. Во время Русско-турецкой войны 1877-1878 стала сестрой милосердия полевого отделения Российского Красного Креста, прикомандированной к Свято-Троицкой общине сестер милосердия; с 19 июня 1877 работала в 45-м военно-временном эвакуационном госпитале в г. Яссы, Румыния, а с 20 ноября 1877 - в 48 военно-временном эвакуационном госпитале рядом с г. Бяла в Болгарии, где, заболев тяжелой формой сыпного тифа, скончалась. На смерть Ю.П., ее близкий знакомый, писатель И.С. Тургенев откликнулся стихотворением в прозе - "Памяти Ю. Вревской" 45 . О подвиге Ю.П. снят художественный фильм "Юлия Вревская" (производство СССР-Болгария, 1977). Была замужем за бароном Ипполитом Александровичем Вревским.
Krom Kruah Большое спасибо.
Не за чем.
Krom Kruah пишет: Не за чем. И кстати весьма почитаема в Болгарии, читал что там есть ее музей. Позднее дам подробную справку.
GeorgG-L пишет: И кстати весьма почитаема в Болгарии, читал что там есть ее музей. Конечно, а разве можно иначе?!? В общем - возник своего рода культ - образец для подражания и т.д. еще после РТВ. И существующий до сих пор (особенно) среди медиков, несмотря на всех там глобализаций с коммерсиализациями. Мой друг (наверное лучший или один из 2-3 наст. друзей вообще) - военнй врач (хирург), именно так пошел в Авганистане и полгода стоял (плюс 2 месяцев внеочередного замедления возвращения), хотя мог и отказаться без особых служ. проблемов. С аргументе: "А разве можно иначе?" (с) И началось все это именно по примере барронесы Вревской. И так и до сих пор. Иначе просто "так порядочные люди не делают". "Среди всех уродов наиболее ненавижу лежебоков, чиновников и неблагодарников!" (с) мой прадед Димитрия - в свое время - македонский поборник против турок, секретарь дружины воеводы легендарного Яне Санданского, сын воеводы Стоян и потомок рода Воеводовые, оказавший огромнейшего влияния на ценностной системы всего нашего многочисленного рода Воеводовыe. Он-же полный Кавалер (один из 186 за всей истории Болгарии) Ордена Храбрости. Кстати и сын деда Димитрии - мой дед Христо - тоже один из полных Кавалеров Ордена Храбрости за участием в ВМВ разведчиком и за обороны Драва-Соболч (которого маршал Толбухин назвал Малом Сталинграде) в Венгрии. Я всегда буду гордиться тем, что дед Димитрия завещал именно мне из всего рода своих орденов! На пользу Роду и на славу Болгарии! P.S. Что по факту сделало меня старейшиной рода - крайне ангажирующее и чато трудоемкое и неприятное занятие, но ... нечего поделать. Такое даеться как знамя или короны или обруч. кольце - жизнь разделяеться на "до того" и "после того"... И никто тебя не спрашивает хочеш или нет ...
Юлия Петровна Верпаховская (в замужестве баронесса Вревская) родилась 25 января 1838 года в семье, принадлежавшей к старинному дворянскому роду, из которого вышло немало офицеров. Отец генерал-лейтенант Петр Евдокомович Варпаховский командующий Отдельной резервной кавалерийской дивизией. Воспитанница Императорского Воспитательного общества благородных девиц. В 1857 году шестнадцати лет Юлия Варпаховская вышла замуж за генерал-лейтенанта барона Ипполита Александровича Вревского, который командовал войсками на Лезгинской линии Кавказа. Барон Вревский однокашник Лермонтова по школе гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров, окончил Академию Генерального штаба. По свидетельству декабриста Беляева, Вревский был «один из образованнейших и умнейших людей своего времени. В 1858 году Ипполит Александрович Вревский получил смертельную рану при штурме лезгинского аула Китури и 30 августа умер, «оставив по себе память искусного и храброго военачальника. В 1860-1870 была свитской дамой Е.И.В. Императрицы Марии Александровны. Активная, деятельная натура Вревской не могла примириться с монотонной малосодержательной жизнью, которою вынуждена была жить в Петербурге она - вдова прославленного генерала, придворная дама, светская красавица. Юлия Вревская хочет утолить свою мятущуюся душу сменой впечатлений. Она путешествует. Побывала в европейских столицах, на Кавказе, в Венеции, Крыму, Александрии, Иерусалиме... Она встречается с сирийскими пашами и английскими крестьянами, с греческими князьями церкви и египетскими бедуинами. Внимательно вглядывается в быт и нравы орловской деревни. С жадностью Вревская набрасывается на книги. Читает Пушкина, Жорж Санд, Тургенева, Сервантеса, Гюго, Диккенса, Достоевского... Перед нею проходит вереница героинь и героев прославленных романов, в которых она ищет смысл жизни, идеал, пример для подражания. Начитанность Вревской изумляла профессиональных литераторов. С нею советовались писатели. Знакомством с нею дорожил Виктор Гюго. Ее хорошо знал Ференц Лист. Она была в числе тех немногих друзей Ивана Сергеевича Тургенева, кому он в 50 письмах и разговорах доверял свое самое заветное, самое задушевное. О Вревской Тургенев рассказывает: «Она была молода, красива; высший свет ее знал; о ней осведомлялись даже сановники. Дамы завидовали ей, мужчины за ней волочились... два-три человека тайно и глубоко любили ее. Жизнь ей улыбалась, но бывают улыбки хуже слез. Болгарский писатель Георгий Каростоянов написал повесть о Вревской «Верность за верность. В статье «Памяти Юлии Вревской он писал: «Особенно большую роль в ее жизни сыграла ее дружба с болгарином Стефаном Грозевым, в котором пламенело сильное желание совершить что-нибудь значительное для освобождения своей родины, порабощенной турками. Горячее патриотическое чувство ее близкого друга коснулось и ее нежного сердца. Не видя Болгарии, она беззаветно полюбила ее. С объявлением войны в 1877 году Вревская сразу же решает ехать в Действующую Армию. Она продает свое орловское имение, чтобы создать санитарный отряд, в котором сама Юлия Петровна становится рядовою сестрой милосердия. В ответ на просьбу Вревской Главнокомандующий русской Дунайской армией Великий князь Николай Николаевич-Старший распорядился: «Главная квартира Действующей Армии разрешает санитарному отряду, прикрепленному к Троицкой общине, сопровождать войска и жертвовать собой ради ближнего. Выражает сердечную благодарность уважаемой баронессе Вревской за проявленное ею благородство - решение принять на себя содержание отряда, состоящего из двадцати двух сестер и врачей. Просьба и личное желание баронессы Вревской разрешить отряду действовать на передовых позициях будут рассмотрены дополнительно. 19 июня 1877 года Вревская вместе с другими сестрами милосердия приехала в Яссы для работы в 45-м военно-временном эвакуационном госпитале, который размещался в огромном каменном привокзальном складе, весьма плохо приспособленном для медицинских целей. Уже 21 июня сюда пришел первый поезд с тяжело раненными и больными. Начался тяжкий труд Вревской и ее подруг. Война предстала перед Юлией Вревской не с ее парадной стороны, а в крови, страданиях, стонах. «Война вблизи ужасна, - писала Юлия Петровна, - сколько горя, сколько вдов и сирот. И с тем большей силой раскрывается перед Вревской во всем своем величии, благородстве, долготерпении характер русского человека, русского солдата, умиравшего за свободу Болгарии... Неимоверно трудно пришлось Вревской в Ясском госпитале. Когда начались ожесточенные сражения, ежедневно прибывало три поезда. Персонал санитарного барака работал до изнеможения. И все же Юлия Петровна успевала писать короткие весточки на родину - сестре своей Наталье. «Вторая половина июня. 1877 год. Раненых у нас много умирает, офицеров пропасть под Плевной выбыло из строя 16 июня. Ты можешь себе представить, что у нас делалось, едва успевали высаживать в другие поезда - стоны, страдания, насекомые... 25 октября. У нас опять работа, завтра ждем 1500 человек, сегодня было 800... Дни проходят в бараке, и писать почти не нахожу минуты. 21 ноября. Сегодня всю ночь ты снилась мне... Не знаю, огорчит ли тебя очень мое решение отложить до поры до времени мое путешествие к вам. Я не приеду на Рождество... Хотя я терплю тут большие лишения, живу чуть не в лачуге, питаюсь плохо, но жизнь эта мне по душе и мне нравится. Я встаю рано, надеваю длинные сапоги; иду за три версты в страшную грязь в госпиталь. Там больные лежат в кибитках калмыцких и мазанках, раненые страдают ужасно... Письмо написано из болгарского селения Бяла (Белая). Вместо отпуска в Петербург, где были родные, где ожидали ее веселые святочные вечера, балы, танцы, маскарады, Вревская выпросилась в прифронтовую полосу. Сюда она попала в самый разгар боев. Из Бялы Вревская в декабре добирается до перевязочного пункта в деревне Обертеник, вблизи которой идут тяжелые бои. Под пулями она помогает раненым. Живет в крошечной комнатушке без стола и стульев. Умывается снегом, потому что воды не хватает. С утра до темноты - перевязки, операции. Вечерами тоже труд - Вревская шьет кисеты для солдат. Юлия Петровна и не помышляет об отдыхе, тем более о возвращении в тыл. Ее терзает другое - положение раненых, больных солдат, которых прибывает ежедневно от 30 до 100 - «оборванные, без сапог, замерзшие. «Я их пою, кормлю, - пишет Вревская. Это жалости подобно видеть этих несчастных поистине героев, которые терпят такие страшные лишения без ропота; все это живет в землянках, на морозе, с мышами, на одних сухарях, да велик Русский солдат! Последнее письмо из Бялы Юлия Петровна послала сестре 12 января 1878 года. «Труд здешний мне по сердцу, - писала она. А 17 января Вревская заболела тифом. Почти до самой смерти была без сознания. Умерла 5 февраля. В замерзшей болгарской земле ей рыли могилу солдаты, за которыми она ухаживала. Они несли и гроб сестры Юлии. Солдатские руки сколотили и простой деревянный крест. Из петербургских газет Тургенев узнал, что Вревской не стало. Потрясенный, он писал Анненкову: «Она получила тот мученический венец, к которому стремилась ее душа, жаждая жертвы. Ее смерть меня глубоко огорчила. Это было прекрасное, неописанно доброе существо.
Павел Петрович Калитин Воспитывался в Павловском военном училище, из которого в 1865 г. был произведён в подпоручики в Оренбургский линейный батальон (впоследствии 1-й Туркестанский стрелковый батальон). Вся недолгая жизнь Калитина протекла в боевой обстановке: в 1866-1868 гг. он участвовал в покорении Бухарского ханства, где особо отличился при штурме Ура-Тюбе, в 1873 г. - в покорении Хивского ханства, в 1875—1876 гг. - в покорении Кокандского ханства; все чины и награды он получил за боевые отличия, в том числе св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом и золотая сабля с надписью «За храбрость. Произведённый за отличие при штурме Махрама в подполковники, Калитин с началом русско-турецкой войны в 1877 г. по собственному желанию отправился на Дунайский театр и был назначен командиром 3-й дружины болгарского ополчения. В бою при Эски-Загре, 19 июля 1877 г., во время штыковой свалки был убит знаменщик 3-й дружины. Знамя, подаренное дружине городом Самарой, упало на землю, и к нему протянулись руки турок. Тогда Калитин соскакивает с коня, поднимает знамя и кричит своей дружине: «Ребята! Знамя наше с нами! Вперед — за ним, за мной!. Воодушевленные им ополченцы ринулись вперед, турки дрогнули, но в это время три пули пробили грудь Калитина, сидевшего на лошади со знаменем в руке. Он упал мертвым, и вокруг его тела и знамени произошла жестокая свалка, в которой ополченцам удалось отбить знамя. С. И. Кисов писал: «Я и Попов были вблизи и бросились приподнять с земли нашего командира, он был уже мёртв… Между тем, передние ряды неприятеля уже перемешались с нашими и ещё раз с кликами „юрюшь!“ турки бросились к знамени… с нашей стороны раздалось несколько недружных в упор выстрелов… тогда штабс-капитан Попов крикнул „ура!“ и собравшиеся около него ополченцы, как один, бросились на турок, опрокинули их… Началось отступление; ополченцы, останавливаясь, отстреливались от наступавших по пятам турок. Из четверых, несших тело героя Калитина, трое … были убиты или ранены и были заменены другими, в момент, когда мы нагнали носильщиков были убиты ещё двое из них. Далее нести тело героя Калитина не было никакой возможности и потому было отдано приказание его оставить. Ополченцы осторожно опустили тело своего храброго командира на землю, сняли шапки и осенили себя крестным знамением; все вокруг из видевших эту трагическую сцену тоже творили молитву - таковы были боевые похороны и погребение героя Калитина. В честь героических действий 3-й дружины и ее командира в Старой Загоре установлен памятный обелиск. В знак благодарности и памяти геройского подвига жители Старой Загоры на собственные средства создали памятник подполковнику Калитину для установке его в г. Холме. В июле 2007 года памятник был перевезен из Болгарии.
Ув. GeorgG-L, спасибо огромное, что популяризируете памяти и подвигов этих исключительных людей!
Krom Kruah пишет: популяризируете памяти и подвигов этих исключительных людей! Мы продолжим про флот! Кстати вопрос. Были дружины болгарского ополчения. А вот воевали ли болгары в русском флоте???
Матрос Гвадейского экипажа Семен Лопатин. Во время Дунайской переправы у Систова 15-го июля семнадцатый понтон отплыл со второю очередью перед рассветом. Едва он вошел в светлую полосу Дуная, освещенную луною, как турецкие батальоны открыли по нему убийственный огонь. Из сорока пяти человек пехотинцев Минского полка, находившихся на этом понтоне, и восьми человек гребцов в несколько минут не осталось и половины. Понтон сносило между тем течением все дальше и дальше; огонь турок не прекращался: наши падали и падали. Уже только четверо осталось — понтон не мог выгребать, его несло боком и несло к турецкому берегу. Вот и еще трое свалились, остался только один и, не желая отдаваться живым туркам, бросился в Дунай. Пуля ударила ему в плечо и раздробила ключицу. Тяжело плыть с одною рукою, но он все-таки плыл; наконец, ноги его почувствовали твердую почву, течением его вынесло к острову, верст пять ниже переправы... Заметили ли турки эту крохотную точку на поверхности воды, или так, зря, но только в минуту, когда несчастный выполз на берег, его догнала еще пуля и перебила другую руку, повыше кисти. Это был матрос Семен Лопатин. 15-го утром выбрался он на остров, 20-го был только случайно замечен с проходившего мимо русского катера и привезен в Зимницу. Пять дней подряд Лопатин был без пищи. Раны у него сильно загнили, завелись даже черви, но он не потерялся. Каждое утро он спускался в воду и просиживал по горло, освежая себя и обмывая течением воды свои страшные раны. Он рассказывал, что уже было терял надежду на спасение (еще бы пять дней). Он видел на том берегу движущиеся точки, но не знал кто это: наши ли, или турки. Он не знал результатов переправы и думал, что она не удалась: это его более всего огорчало. Наконец, на пятый день он услышал русский говор и плеск весел. «Гляжу, — рассказывал он, – ан, наши ребята... Михеев — ау.... Вот и услыхал его Михеев. Забрали молодца и перевезли. Лопатин получил за это георгиевский крест.
А вот кто это?
И тишина.... Есть такая книжка: Митрополит Серафим (Чичагов). "Доблести русских воинов. За веру, царя и отечество. Рассказы о подвигах солдат и офицеров в русско-турецкой войне 1877-1878 годов". может у кого есть в эл. виде?
О́льга Никола́евна Ско́белева (урождённая Полта́вцева) (1823—1880) — начальница лазаретов во время войны 1877 - 1878 годов. Родилась 11 марта 1823 года. Умерла 6 июля 1880 года. Дочь помещика. С ранней молодости была замужем за Дмитрием Ивановичем Скобелевым. Ольга Николаевна Скобелева принимала участие во многих предприятиях своего сына Михаила Дмитриевича Скобелева. После смерти мужа посвятила себя помощи больным и раненым и отправилась на Балканский полуостров, где встала во главе болгарского отдела Общества Красного Креста. Скобелева старалась изгладить по возможностям бедствия, нанесённые войной жителям Болгарии. С этой целью она основала в Филиппополе (тогда назывался Фелибе, сейчас Пловдив. Филипополь город назывался до приходо турок, хотя временами официально именовался Плъвдив) приют для 250-ти сирот, родители которых были перерезаны башибузуками и черкесами, а также организовала ещё в нескольких городах приюты и школы. Немало сделала Скобелева для организации снабжения госпиталей Болгарии и восточной Румелии. Широкая благотворительность Ольги Николаевны, а также боевая слава её мужа и сына, снискали ей популярность среди балканских славян. В Болгарии она намеревалась учредить образцовую сельскохозяйственную школу и церковь в память своего мужа, но не успела привести в исполнение это своё намерение. 6 июня 1880 года Ольга Николаевна отправилась с небольшой свитой осмотреть окрестности города Филиппополь; у незначительного селения Чирпак (в 5-ти километрах от Филиппополя) на Скобелеву напали разбойники, которые с целью грабежа, зарезали её и её спутников. Во главе этих разбойников стоял русский поручик, капитан румелийской полиции, Алексей А. Узатис, который в тот же день покончил с собой самоубийством. Филиппопольским городским советом поставлен памятник на месте убийства Ольги Николаевны Скобелевой. А вот это ее памятник в Пловдиве где она более известна как Мать Скобелева: Сейчас кроме памятника ее именем назван самой большой детдом в Пловдиве.
Odzava пишет: капитан румелийской полиции, Алексей А. Узатис В разных биографиях М. Д. Скобелева говорится что этот человек многоим был ему обязан...